Только левый поворот обеспечит развитие сельского хозяйства и всех сфер нашего общества

По словам министра сельского хозяйства О.Лут, «за последние годы российский агросектор совершил серьезный рывок. Мы не только обеспечили собственный рынок всем необходимым, но и стали мировой аграрной державой, поставляя свою продукцию в 160 стран».

Сейчас страна получает в среднем 140 млн. тонн зернобобовых в год, 32–33 млн. тонн молока, 5 млн. тонн рыбы и морепродуктов, производство мяса превысило показатели 1990 года.

То, что после развала 90–х сельское хозяйство начинает возрождаться – это очевидно. И, безусловно, значительную роль в этом позитивном процессе сыграли профессионализм, авторитет, четкая позиция по всему комплексу вопросов, касающихся развития сельского хозяйства, как КПРФ в целом, так и ее фракции в ГД, которая ведет активную работу по формированию законодательной базы восстановления и развития аграрного сектора страны.

Депутат фракции КПРФ в Государственной думе, председатель комитета ГД по аграрным вопросам академик РАН В.Кашин подчеркивает, что «за последние 10 лет нам удалось выстроить вертикаль управления и контроля в племенном животноводстве, семеноводстве, землепользовании, ветеринарии и агростраховании. Большая работа проведена для сохранения сельскохозяйственных угодий, восстановления плодородия почв».

Все эти направления, непосредственно связанные с продовольственной безопасностью страны, планомерно уничтожались и деградировали в «рыночных» тисках безденежья, воровства, коррупции.

Площадь сельскохозяйственных земель России сократилась с 1990–го по 2024 год более чем на 40% – с 638 до 379 млн. га, а площадь сельскохозяйственных земель – с 559 млн. га в 1986 году до 200,7 млн. га в 2024 году.

Федеральный закон, регламентирующий перевод земель или земельных участков из одной категории в другую, был принят только в декабре 2004 года. А в 2025 году был принят закон, ужесточающий правила перевода земель сельскохозяйственного назначения в другие категории землепользования. Принятие такого закона вызвано необходимостью снизить темпы сокращения площадей под нужды сельского хозяйства.

В 90–е годы не только делили нефть и банкротили промышленные предприятия, но и буквально «под нож» пускали науку. Так были практически потеряны селекционные институты. Как подчеркивают эксперты, «семеноводство в СССР было организовано по очень правильному принципу. В селекционных центрах занимались наукой – создавали новые сорта, гибриды растений, добиваясь высокой урожайности, хорошей сопротивляемости болезням, улучшению вкуса и т.д. В подчинении у этих научно–производственных учреждений были семеноводческие предприятия, которые занимались опытным размножением новых сортов. А на подготовленном ими материале уже работали совхозы и колхозы». В каждом регионе страны были созданы учебно–опытные хозяйства. Вся эта стройная система была фактически ликвидирована. Особенно лакомыми оказались земли селекционеров, расположенные вблизи больших городов.

Теперь все это необходимо восстанавливать. В 2025 году заработал нацпроект «Технологическое обеспечение продовольственной безопасности», в структуре которого проекты в области селекции и генетики, биотехнологий, производства ветеринарных препаратов, сельхозмашиностроения и подготовки кадров.

Что касается кадров, то, пожалуй, самые драматические изменения произошли с ними. Одним из тяжелейших ударов, нанесенных «реформаторами» сельскому хозяйству и российскому обществу в целом, по оценкам экспертов, «заключается в вытеснении большой массы сельского населения из крупных механизированных предприятий с последующей архаизацией хозяйства и быта этой части россиян. К концу 80–х годов подавляющее большинство работников колхозов и совхозов имели квалификацию и навыки труда индустриального типа, были опытными трактористами, комбайнерами и водителями автомобилей, операторами на фермах. Ежегодно переподготовку и обучение вторым профессиям проходили около 200 тыс. колхозников, а курсы повышения квалификации – более 1 миллиона. Этот кадровый потенциал представлял собой большое национальное достояние России. В ходе реформы «село отступило на подворья» – большая часть бывших работников предприятий занялась низкопродуктивным ручным трудом в «хозяйствах населения».

Демонтаж колхозно–совхозной системы означал деиндустриализацию и демодернизацию сельского хозяйства. Этот массивный процесс характеризуется быстрым сокращением энергетических мощностей сельского хозяйства, резким снижением использования электроэнергии для производственных целей, катастрофическим уменьшением парка сельхозтехники и сокращением числа работников сельскохозяйственных предприятий».

Анализ данных с 1959 по 2024 год показывает устойчивое ухудшение кадрового потенциала сельских территорий. Численность трудоспособного населения сократилась с 30 до 19,9 млн. человек. Село «стареет», там практически не остается детей. Сегодня на одного сельского ребенка дошкольного возраста приходится 5,5 пенсионера.

Зарплата сельских тружеников вроде бы растет. Но, как подчеркивают исследователи Института аграрных исследований ВШЭ, «фактическая нагрузка на одного работника увеличилась в 1,5–2 раза, растет производственный травматизм из–за хронических переработок». Делают вывод о «формировании в сельской местности особой модели рынка труда, сочетающей элементы современных и архаичных экономических отношений». Под этим понимается неформальная, сезонная и временная занятость. Доля работников без официального оформления трудовых отношений стабильно превышает 20% от общей численности занятых в отрасли. Доля сезонных работников достигает 30% от общего числа занятых. Люди не имеют постоянного заработка, не имеют никаких социальных гарантий.

Кроме того, что «проживание на сельских территориях является одним из факторов риска попадания в состояние хронической низкооплачиваемой занятости», инфраструктура и благоустройство сельских территорий сильно отстаёт от городского. Это касается как жилья, так и социальных объектов. Особенно тяжелая ситуация сложилась в сельском здравоохранении.

Работа по решению проблемы дефицита кадров вроде бы предпринималась, но ощутимых результатов не принесла, по крайней мере, пока.

До 2013 года главным инструментом развития сельских территорий была федеральная целевая программа «Социальное развитие села». С 2014 года начала действовать программа «Устойчивое развитие сельских территорий», которая в 2018 году стала подпрограммой госпрограммы развития сельского хозяйства. Наконец, с 2020 года начала реализовываться программа «Комплексное развитие сельских территорий».

В ходе реализации этой программы, по данным Минсельхоза, «с 2020 года в сельской местности было построено и приобретено более 11 млн. кв. м. жилья, благоустроено свыше 13,5 тыс. общественных пространств, реализовано более 5 тыс. объектов социальной и инженерной инфраструктуры, построено и отремонтировано 735 дорог общей протяжённостью почти 2 тыс. км. Мероприятия госпрограммы позволили улучшить условия для 75 тыс. сельских школьников и 26,5 тыс. воспитанников детских садов, а качественные медицинские услуги стали доступны для 155 тыс. человек».

В конце 2024 года правительство утвердило Стратегию пространственного развития страны до 2030 года. Как сказано в документе, «Одно из новшеств утверждённой стратегии – создание единого перечня опорных населённых пунктов, развитие которых будет способствовать достижению национальных целей развития, определённых майскими указами Президента в 2024 году.

В перечень опорных населённых пунктов вошли городские агломерации, административные центры, города, где реализуются новые инвестиционные проекты, существенно влияющие на экономику. Кроме того, туда включены города, жители которых заняты в обеспечении национальной безопасности и обслуживании критически важной инфраструктуры. Также в перечень вошли населённые пункты, включая сельские, выполняющие функции опорных. В них работают медучреждения, школы, вузы и культурные центры, обеспечивающие потребности жителей прилегающих территорий».

Другими словами, Стратегия исходит из того, что сокращение жителей сел и малых городов, которое сейчас происходит, является естественным процессом и, более того, закрепляет его. По словам директора центра аграрных исследований РАНХиГС РФ А.Никулина, «все основные ресурсы, аграрное и сельское развитие концентрируются вокруг центров, пригородных зон, районов, а то, что называется глубинкой – краевой или областной – подвергается запустению».

Это касается и малых городов, которые составляют 70% от всех 1120 российских городов. По оценкам аналитиков РАНХиГС, 129 малых городов в России могут исчезнуть. Недавний опрос ВЦИОМ подтвердил эти опасения. Данные опроса показывают, что молодежь уезжает из малых городов из–за низких заработков, ограниченной инфраструктуры, отсутствия привлекательных перспектив для жизни и развития. В малых городах только 33% молодежи 18–24 лет смотрят на будущее оптимистично, в то время как в городах–миллионниках этот показатель достигает 53%.

Совершенно очевидно, что такие тенденции крайне опасны с точки зрения национальной безопасности. Как подчеркнул А.Никулин, «следствием такой политики стало то, что вместо единой страны мы, по сути, имеем разрозненные населённые архипелаги, которые концентрируются возле крупных городов».

«Аграрная реформа», реализованная пришедшими к власти либералами под диктовку, как мы сейчас определяем, экспертов «недружественных стран, подразумевала ликвидацию колхозов и совхозов, якобы неэффективных, и замена их фермерами. Эта идея нанесла сельскому хозяйству колоссальный вред. Колхозные паи скупались у обнищавших сельчан за мизерную цену. Сохранившиеся колхозы и совхозы банкротили. Фермерское движение достигло наивысшей отметки в 1995 году – 280 тыс. хозяйств, после чего их количество неуклонно сокращалось. В 2016 году их насчитывалось уже 136,7 тыс. (с ИП – 174,8 тыс.), а в 2021 году осталось 100,1 тыс. (вместе с ИП – 118,3 тыс.). По данным Российского зернового союза, за последние 5 лет в России обанкротились и закрыли производство 35 тыс. фермеров.

Понятно, что в современных экономических реалиях фермеры да и многие другие сельхозпредприятия не могут конкурировать с агрохолдингами. «Прошедший год стал рекордным по стоимости сделок слияния и поглощения в сельхозбизнесе. Высокая закредитованность предприятий в комбинации с высокой ключевой ставкой могли привести к отсутствию ликвидности у многих собственников. Тренд на консолидацию отрасли, несомненно, продолжится, поскольку вертикально интегрированные крупные производители обладают устойчивостью к колебанию волатильных цен», отмечают эксперты. Другими словами финансово–денежная политика властей проводится в интересах крупного олигархического капитала.

Как отмечают аналитики, за последние десять лет площадь сельхозземель под контролем агрохолдингов выросла в 2,5 раза – с 7,6 млн. га в 2014 году до 18,5 млн. га в 2024. В этом году общий земельный банк крупнейших латифундистов России увеличился еще на полмиллиона гектаров – до 19 млн. га.

Активизировались и те олигархи, которые сельским хозяйством никогда и не занимались, например хозяева Новолипецкого металлургического комбината, Уральской горно–металлургической компании. Активизировались банки, например ВТБ. Всех этих любителей лакомых кусков, почему–то называемых инвесторами, интересует прежде всего то, «что можно экспортировать в больших масштабах: зерно, продукция масложирового комплекса, мясо, молочная продукция, рыба и др.», подчеркивают эксперты. По их мнению, «перспективны для инвестиций качественные активы в АПК, требующие минимальных инвестиций и способные генерировать прибыль и позитивный денежный поток в моменте».

Другими словами, как и с нефтью и газом, прихватизированными промышленными предприятиями, олигархов интересует то, что может приносить без особых проблем прибыль, которая будет опять оседать в непонятно каких оффшорах.

Совершенно очевидно, что крупное сельскохозяйственное предприятие более эффективно по сравнению с небольшим предприятием. Другое дело, что для всех этих капиталистических агрохолдингов главной целью является извлечение прибыли.

Для развития современного сельского хозяйства необходима техника. И по словам зампредседателя комиссии Общественной палаты РФ по развитию АПК и сельских территорий, председатель Российского союза сельской молодежи Д.Пекуровского, «цель – занять до 80% внутреннего рынка российской и белорусской техникой».

Представленные Росстатом в отчете о Социально–экономическом положении России в январе–июле 2025 года данные свидетельствуют о том, что реальное производство сжимается: сокращение выпуска продукции коснулось 16 из 24 основных видов экономической деятельности. Производство отечественных тракторов снизилось по сравнению с прошлым годом почти в два раза – 52,9% к июлю прошлого год. Кировский завод, выпускающий трактора, ожидает падение своего производства в текущем году на 25%, «Ростсельмаш» ждёт падения производства комбайнов и тракторов на 30%, глава КамАЗа сообщил, что рынок тяжёлых грузовиков по итогам года обвалится более чем в два раза.

Вот уж воистину, ЦБ проводит совершенно независимую от интересов страны и ее народа финансовую политику!

Поэтому вполне понятно, что несмотря на позитивные изменения в современном российском АПК, говорить о кардинальном улучшении социально–экономической ситуации в аграрном секторе, причем улучшении для всех граждан России, о решении в интересах народа острой, в первую очередь из–за роста цен, продовольственной проблемы, не приходится. И тормозом для поступательного социально–экономического развития, как сельского хозяйства, так и страны в целом, является навязанный в 90–е годы курс на встраивание в мировую капиталистическую систему.

В далеком уже 1982 году на Майском Пленуме ЦК КПСС была принята Продовольственная программа СССР. Предусматривалось комплексное развитие сельского хозяйства и обслуживающих его отраслей промышленности, заготовок, хранения, переработки, транспортировки и реализации. А также социально–экономических преобразований в жизни села. Главное предпосылкой ускоренного развития сельского хозяйства была интенсификация производства.

И плановая система, государственное регулирование, вся практика социалистического хозяйствования действительно позволяла комплексно и эффективно решать поставленные цели.

В интервью журналу «Наука и жизнь» (№1, 1983 год) заместитель начальника сводного отдела Госплана СССР Е.Н.Белов так говорил о Продовольственной программе. «Продовольственная программа – принципиально новый подход к развитию советской экономики в 80–е годы. Он позволит решить не только первостепенную хозяйственную задачу, но и будет иметь важные социально–политические последствия. В программе определена мера участия всех отраслей экономики в решении проблемы дальнейшего подъема сельского хозяйства и развития агропромышленного комплекса. Сделать это потребовалось для того, чтобы в возможно более сжатые сроки надежно, бесперебойно обеспечить население продовольствием. ...не следует понимать реализацию Продовольственной программы только как совокупность мер по увеличению производства продуктов питания. Нет. Проблема более масштабная. А именно: речь идет о пропорциональном и сбалансированном развитии всего агропромышленного комплекса, о совершенствовании управления, планирования и экономического стимулирования во всех отраслях АПК с максимальной ориентацией производства на достижение высоких конечных результатов».

Составной частью Продовольственной программы было социальное переустройство села. На майском (1982 г.) Пленуме ЦК КПСС было подчеркнуто, что данное направление является важнейшей общегосударственной и общенародной задачей.

В Московской области наметили строить в больших масштабах жилые дома, школы, детские учреждения, клубы, магазины и другие объекты социально–культурного назначения, отказавшись от деления населенных пунктов на перспективные и неперспективные.

Был взят курс на строительство отдельных домов на одну–две семьи, для чего была необходима надежная строительная база. И уже к середине 80–х годов в области появилась возможность сооружать из индустриальных деталей усадебные дома площадью 400 тыс. квадратных метров в год, не считая домов из кирпича. Было обновлено 200 деревень. До 1990 года планировалось комплексно благоустроить свыше 4900 сельских населенных пунктов, построить в сельской местности более 1000 км дорог с твердым покрытием, около 2,5 тыс. км улучшенных дорог к глубинным деревням.

«Имея уже крупные птицефабрики, откормочные и молочные комплексы, все более внедрявшие в агротехнику интенсивные технологии, новые приемы зоотехнической работы руководители области надеялись на подлинный прорыв в сельском хозяйстве. ...Но развитие общества и экономики страны пошло по другому пути», говорится в книге «Жизнь по плану . Народнохозяйственному (85 лет планово–экономической службы Московской области)».

На прошедшем в ноябре II Пленуме ЦК КПРФ лидер коммунистов Г.А.Зюганов перечислил основные предложения программы Победы. Это национализация ключевых отраслей экономики, возрождение планирования развития народного хозяйства, переориентация бюджетной, кредитной и налоговой политики в интересах отечественного производства, содействие развитию народных предприятий, возрождение социальных гарантий, защита прав человека труда. Реализация этих мер является единственной альтернативой нынешнему тупиковому движению. И сегодня всем здравомыслящим нашим согражданам понятно, что только левый поворот обеспечит долгосрочное поступательное развитие нашего общества в целом, всех его сфер, в том числе и сельского хозяйства.