Фобос и Деймос. Беседы с участниками Народного референдума

 Сегодня мне стали понятнее причины не слишком высокой, не такой, как хотелось бы, активности населения Коломны по участию в Народном референдуме. Казалось бы, как можно усомниться в необходимости выразить своё согласие со всеми вопросами, вынесенными на всеобщее обсуждение? 

Казалось бы, что каждый «дорогой россиянин», измученный страхом перед будущим и бедственным настоящим, просто обязан как можно быстрее явиться на пункт проведения всенародного опроса и заполнить бюллетень.

Многие так и поступают. Приятно было видеть 10 апреля, как сразу несколько человек голосуют, а другие ждут своей очереди. И так на протяжении 3 часов! В этот день проголосовали около 180 человек, т.е. по одному в минуту. И в бюллетенях, извлеченных из урны, почти не встречалось слово «НЕТ».

Но из бесед с участниками и неучастниками Народного референдума выясняется вот что: многие граждане властям не доверяют и просто их боятся, а порой и ненавидят. И поучается, что у российского «гражданского общества», как у Марса, есть тоже два спутника с теми же названиями: Фобос (страх) и Деймос (ужас).

Вот голосуют двое - мать и дочь, 11-классница одной из городских школ. Спрашиваю Любовь Ивановну (имя вымышленное), можно с Вами побеседовать. «Лучше с дочкой, - отвечает.

«А Вас как зовут?» - «Ой, не надо! …Пусть будет Марина! И фотографировать не надо!»

- Как Вам живется при капитализме, Марина?

- Нехорошо. Раньше было лучше, нравственнее. Сегодня всё только разрушают, образование, например. И все гонятся за деньгами. А раньше мы все были одна команда. Раньше было лучше!»

- Откуда ты это знаешь, Марина?

- Знаю!

И смотрит на маму. Она улыбается мне в ответ, и они вместе уходят.

Тут же ко мне подходит другая женщина, довольно молодая, очень неплохо одетая, модно причёсанная. Видно, что в материальном отношении особых бед не испытывает.

- Что же это за жизнь, - горько спрашивает она, - никому нельзя верить! Никому!

- Так жить, никому не веря, нельзя, - отвечаю. – Нам, коммунистам, верить можно. Видите же, мы организованы и боремся за интересы простых и честных людей.

- Ах, плохо верится.

Безнадежно махнув рукой, уходит.

И еще один разговор. Мужчина пенсионного возраста. Представляется: Владимир… Иванович. Предупреждает: Я, инженер, но ещё работаю. На производстве мне опасаться нечего (с гордостью – «при моей квалификации»), но я этой власти не доверяю и её боюсь. Поэтому прошу меня по фамилии не называть.

Вот смотрите! В моей семье все были репрессированы, и никто плохо о Советской власти никогда ничего не говорил. А когда Сталин умер – плакали. Почему? Мы жили в великой стране, жили дружно, и радости было много. А недостатки – где их не бывает! Только та власть, до Горбача, стремилась недостатки исправить, а эта - свои пороки изображает, как достоинства! Цены, мол, и должны расти, миллиардерами надо гордиться, а работающие - приспосабливаться и выживать. Не доверяю я этой власти!

И вот еще такие наблюдения. Захожу, как обычно, с очередным номерами наших газет, своей и «Подмосковной правды» в городскую библиотеку. Работницы - милые, хорошие люди. Не скрывают своего сочувствия к нам, коммунистам. Вот я и спрашиваю: «А вы не хотите принять участие в Народном референдуме?» В ответ растерянное, даже испуганное молчание.

Еще наблюдение. Преподаватель нашего бывшего пединститута, а ныне МГОСГИ, докладывает обстановку по телефону. «Мои коллеги, - говорит, - проголосовали все, кроме одного. Этот откровенно объяснил, что он всей душой «ЗА», но является членом «Единой России». И им категорически партначальство запретило участвовать в Народном референдуме! Вот так!

И работникам МВД – новоиспеченным полицейским успели запретить, хотя участие или неучастие во всяких опросах – их конституционное право!

Днём смотрел очередную передачу «Что делать?» на канале «Россия-К» (От «Культуры» одна буква осталась! Кстати и образовательный канал превраили в «Карусель» Лихо.). Обсуждали за круглым столом высоколобые граждане актуальный вопрос: стала ли Россия, подобно США, страной всеобщего контроля за личностью? И хотя очень хотелось некоторым участникам, Маркову, к примеру, доказать, что появление в стране «большого брата» ничего плохого никому не сулит, но и тут, в студии, была атмосфера страха. Как воспользуется власть своим знанием о каждом из нас, в случае чего?

Да, очень немалая часть «дорогих россиян» пребывает в страхе перед государством, вот уже 20 лет настырно и нагло доказывающем, что именно оно обеспечило им невиданную при Советской власти свободу личности.

Хороша свобода, однако!

Л.Сорников, 

г. Коломна