Гиен Гудливый. Сказки нашего леса

Полосатая гиена может приносить известный вред крестьянам. Непосредственный ущерб от неё иногда бывает довольно велик — гиена способна утащить ягнёнка или курицу, попортить сад в поисках плодов, съесть фрукты, разложенные для сушки, или вяленую рыбу.

Логово гиены очень неопрятно, оно обычно сильно захламлено остатками еды, осколками костей. Тяжёлый гнилостный запах чувствуется на большом расстоянии от обиталища полосатой гиены. От самой гиены тоже исходит сильный отталкивающий запах.

(Википедия)

Лес манил многих. Дивные сосны, тонкие березы. Много грибов, ягод. А сколько солнечных полянок. Сколько можно построить жилья для лесных зверушек. Сколько можно запасти съестного. Живи, работай, отдыхай… Главное, основной лесной принцип не нарушай: «В лесу не гадить!».

А вот с соблюдением этого принципа в лесу в последнее время было плохо – то полянку незаконно заселят, то лес вырубят почем зря, то кто-нибудь к водным угодьям дорогу перекроет, то налоги для простых зверей непомерно вздуют… А то и все лесные запасы в порубежные леса стибрят…

Надоело эти безобразия лесному сообществу. Собрались на самой большой полянке. И решили вместе: «Наш лес будет чище. За воровство припасов, за гадство на лесных делянках, за несоблюдение законов – карать беспрекословно.  Для этого нужно избрать главного лесного начальника. А чтобы веры главе леса было больше, то все взрослые звери должны отпечаток лапы поставить, за того кого хотят главным избрать …». Решить – решили, записать на гербовой березовой коре – записали. Печать лесную поставили. За сим и разошлись по полянкам, норам, берлогам, дуплам, водоемам...Думу думать  - кого в главные по лесу выдвинуть.

Был на этом лесном собрании и Гиен Гудливый.  Послушал невнимательно, постоял в сторонке,  – его близко не подпускали – пованивал, ведь по своей натуре падалью, остатками пищи питался… Попытался сразу же вякнуть, что, мол, он, Гиен Гудливый, самый-самый. А звери от него еще дальше отодвинулись. Стало понятно Гудливому, что отпечатков лап для себя любимого по доброй воле от зверья лесного он не получит.   Глянул напоследок  мутным взглядом  на березовую кору с печатью и к себе на самую окраину леса потрусил… На луну повыть, пожалобиться лесной тишине, косточек старых погрызть, да и подумать, как жить-быть дальше. А бывать Гиену Гудливому приходилось в разных переделках – на многих помойках в разных лесах побывал, жизнь свалочную хорошо знал. То при берлоге медвежьей окажется, то с выхухолью свяжется, то яблоками гнилыми начнет приторговывать… Главное, чтобы самому было тепло, сытно, при чинах опять же. При разных лесных хозяевах  Гиен Гудливый в охране подхарчивался – то косточку с мясом бросят, то исподтишка курицу с делянки сопрет, то медведи медку старого подкинут, а то и лапу дадут пососать….

Жует чужую халяву, остатками питья с барского застолья запивает, и о себе думает-мечтает… Вот это Гиен Гудливый обожал более всего на свете. Любил он себя. Очень-очень. «Меня все знают, я везде по всем злачным местам в разных лесах бывал. Со всеми большими зверями знаком. А то, что нос воротят, так это не от моего запаха – от уважения… Мозги изворотливые, характер и повадки для того и созданы, чтобы законы писать и зверьми править. А то, что сейчас эти звери новые законы решили писать - исполнять, то мне начхать. Никто кроме меня лучше не знает, как лесу жить. Власти хочу…А мне власти не дают – мол, падальщикам, бегункам по помойкам много чести…».

При этих мечтах взгрустнулось Гиену Гудливому.  Вспомнилось ему много халявной еды, старый мед, медвежья лапа, которую приходилось сосать при случае… Вспомнил Гиен Гудливый все это,  и завыл  громко и тоскливо на весь лес. В вое его было все: и нелюбовь к лесным собратьям, и желание получить хоть какой-нибудь кусочек власти… «Да хоть всю жизнь медвежью лапу сосать буду! Только теплое место дайте… Не хочу по помойкам шастать!» - скулил Гиен Гудливый.  Еще долго протяжные противные звуки прокатывались по лесным просторам… И достигли они медвежьей берлоги…